Памяти И.Я. Маколовой (1943-2016)

20 января – годовщина памяти заслуженного работника высшей школы РФ, профессора, одной из первых выпускниц и педагогов-ветеранов Астраханской консерватории Инны Яковлевны Маколовой. Читайте о ней воспоминания Г.С. Маколова. 

С Божьей помощью и трудом самозабвенным

Вот уже год, как покоится под скромным холмиком, приютившемся на печальном Рождественском массиве- кладбище, мой самый родной человек Иннушка.

Инна Яковлевна Маколова, профессор, бывшая заведующая кафедрой сольного пения и оперной подготовки Астраханской государственной консерватории, заслуженный работник высшей школы России, изумительная личность, умница, одаренный педагог, музыкант. Господи, как тяжело писать об этом в прошедшем времени. И я не могу простить себе ту оплошность, которую проявил по отношению к своей супруге: не написал в свое время, из-за скромности, об удивительной природной способности Инны Яковлевны, которая была дана ей Богом.

Это составляло ее глубинную сущность – физически необъяснимую, словами невысказанную. Я не хочу здесь говорить о судьбе певицы, которая складывалась неплохо, она пела прекрасно, и публика принимала ее восторженно, но она приняла предложение: после окончания консерватории стать здесь же преподавателем по классу вокала. И хотя Инна Яковлевна успешно затем сочетала и концертную деятельность, и педагогическую работу, но ученики и ученицы постепенно занимали все больше времени. Волею судьбы, прожив бок о бок более 50 лет с Инной, я волей-неволей стал свидетелем рождения, формирования, становления большой личности, поистине вокального наставника. Ожидая ее с работы, я неоднократно присутствовал на ее уроках, слышал и видел, как Инна Яковлевна занималась со своими питомцами, как она добивалась хорошего звучания голоса, как нота за нотой рождалась мелодия и начиналось необходимое пение, трогающее и слух, и душу. Но прелюдией к этому была настройка, подготовка голосового аппарата к занятию. Своеобразные упражнения, упражнения подготовки дыхания, всего организма, чтобы певец или певица стали полностью готовы к пению. Но это лишь небольшая часть, что составляло творческий, педагогический багаж Инны Яковлевны, изучение специальных книг, массы нотного материала, грамзаписей. Она занималась самозабвенно, пыталась найти ответ на любой вопрос. Потому что каждый день что-то преподносил ей новое. Ученики, ученицы, начинающие вокалисты, будущие певцы, певицы. У каждого свои проблемы, с каждым надо разобраться и каждому найти только ему присущее, только ему подходящее.

Надо сказать, огромное трудолюбие, удивительная работоспособность тоже была ее особенностью. Она всегда отлично училась, упорно занималась, изучала методическую литературу, сама искала все новое по своей профессии, много читала художественной литературы. В общем, еще в вузе Инна была хорошо подготовлена к педагогической работе. Она уже тогда интуитивно подходила к пониманию того, что педагог на каждом уроке должен превращаться в своеобразный шлифовочно-гранильный станок по обработке алмаза, то есть шлифовать, убирать в голосовом аппарате все ненужное, оставляя все ценное, по природе естественное.

Это существенно отличало своеобразность педагогического метода одаренного вокального наставника. Это та особенность, которая аккумулировала в себе титаническую работу учителя с каждым учеником или каждой ученицей в течении всей учебы. Тем самым разрабатывалась стратегия формирования артиста, творческой личности, а это возможно лишь тогда, когда учителю есть что дать, есть что у него перенимать.

Инна Яковлевна себе учеников не отбирала. На вокальное отделение Астраханской консерватории поступали вовсе не выдающиеся личности. Каждый, кто распределялся в ее класс, сразу попадал в орбиту педагогической ауры Маколовой. Ее тактика сразу же включалась в действие. Об ученике узнавалось почти все, мельчайшие подробности, и конечно, оценивался его вокальный багаж. Таким образом, она знала, с чего надо начинать и что развивать.

Однажды к ней обратился один из солистов московского театра «Новая опера» (по совету ее ученицы Кафтайкиной Людмилы, также солистки этого театра), с просьбой помочь ему «разобраться» с высоким регистром голоса. Тембр голоса у него был красивый, но высокие ноты приходилось петь с трудом, напряженно, неуверенно. После нескольких занятий с Инной Яковлевной голос у молодого певца словно преобразился, зазвучав ровно, без напряжения. На вопрос дирижера театра, на репетиции, где он подучился, певец ответил: «Да вот, консультировался». «Так срочно пригласи к нам. Нам нужен такой консультант».

Кстати, Инна Яковлевна неоднократно получала приглашение переехать в Москву. Без работы там бы не осталась. Причем, даже маститые артисты готовы были получать у нее уроки.

Что в ней привлекало? Что она сделала с молодым певцом такое, что он освободился от мучавшего его дефекта?

Она долго не отвечала на эти мои вопросы. Но через некоторое время сказала: «Долго сомневалась, стоит ли об этом говорить. Я стала чувствовать голос. Словно внутри меня, помещен своеобразный камертон. И главное, я уже с уверенностью начинаю понимать, что надо делать, что шлифовать, что убирать, что подправлять. А что касается московского студента. Я сделала так: сперва определила его переходные ноты. Подобрала упражнение с включением этих нот. Предложила их спеть ровно, непринужденно, свободно. Все это в удобном среднем регистре. Попросила певца запомнить ощущения организма, голосовых связок при этом. Затем постепенно повышала позицию, соблюдая нужную свободу, ощущения организма. И так несколько раз, постепенно подбираясь к самым высоким звукам. А уже как мне удавалось в высоком регистре добиться ровности звучания, свободы пения, не нарушая тембральной окраски, это мой секрет, трудно объяснить этот процесс словами».

Но я тогда не особенно стремился вдаваться в вокальную «кухню». Не настаивал, о чем сейчас очень сожалею, и только сейчас мне стали открываться скрытые мотивы ее педагогического метода. Мне вспомнился посвященный Инне Яковлевне очерк Н.Торопицыной в газете «Волга» «И голос так дивно звучал». Красной нитью в этом очерке проходит мысль о том, что Инна Яковлевна – педагог от Бога. И действительно, скольких она певиц и певцов подготовила в стенах Астраханской консерватории, которые казались вначале не перспективными, а порой безнадежными.

Однажды в ее классе оказался китаец (по какой-то договоренности его направили в Астрахань). Ван Гао Чао, так звали китайца, пожелал учиться на вокальном отделении хотя особой склонности к этому не проявлял. Инна Яковлевна стала заниматься с ним, как говорится, с «нуля». Во-первых, восточный питомец ни слова не знал по-русски; во-вторых, не был силен в нотной грамоте. Как было с ним общаться? Но вот что удивительно: ученик оказался упорным и способным человеком. Через короткое время он освоил азы нотной грамоты, разговорной русской речи и быстро сделал первые шаги в освоении вокальной технологии, начав петь на академическом уровне. На 3-ем курсе о Ван Гао Чао стали говорить, как об интересном теноре, а на 4-ом курсе консерватории молодой певец, со своим педагогом и концертмейстером, совершил поездку в город Элисту, по приглашению творческой элиты Калмыкии. Здесь он дал сольный концерт. Программа из популярнейших теноровых партий, народных калмыцких и монгольских песен, обеспечила ему оглушительный успех и его тут же пригласили после окончания консерватории приехать на работу в Элисту. Но Ван Гао поступил после вуза в аспирантуру. Окончил ее, защитил диссертацию и уехал на Родину в Китай. Он блестяще выполнил задание Коммунистической партии Китая – отлично выучился и как дисциплинированный коммунист вернулся на Родину готовить отличных работников искусства для своего Отечества.

Каково же было удивление Инны Яковлевны, когда позже Ван Гао Чао привел к ней маленького роста худенькую китаянку и попросил ее взять к себе учиться: «Инна Яковлевна, только Вы сможете сделать из этой девочки певицу».

Я, честно говоря, очень сомневался, что из этой пигалицы, своеобразной Золушки, могло что-нибудь получиться. Ни голоса, ни фигуры, ни натуры. Но при этом вспомнился очерк Торопицыной и ее вердикт «Педагог от Бога». Действительно, почему бы и нет. Ведь было подобного рода превращение. Ведь тот же Ван Гао Чао тому изумительный пример. Из совершенно неподготовленного ученика Инна Яковлевна сделала великолепного тенора, который затем у себя на родине стал отличным певцом, вокальным педагогом и ученым.

Мин Цзюань Цзюань, так звали эту девушку, я услышал в канун четвертого курса ее учебы в консерватории и был поражен: из невзрачной Золушки передо мной предстала буквально Принцесса, вокально окрепшая и с удивительно красивым голосом. Как она пела «Соловья» Алябьева! Как ее голос легко звучал в колоратурных кружевах этого сложнейшего и труднейшего произведения в обработке для высокого женского голоса. Блестяще закончив Астраханскую консерваторию, она возвратилась на родину и стала учить пению своих сограждан. А уезжая, сказала: «Я хочу стать таким же педагогом, как Инна Яковлевна. Такого учителя и человека редко встретишь».

Как же Инне Яковлевне удалось сотворить вокальное чудо?

Сейчас, вспоминая почти каждого ее ученика или ученицу, невольно приходишь к этим мыслям. Возьмем, скажем, ту же Людмилу Кафтайкину, ее выпускницу 2002 года. На 5-ом курсе она стала лауреатом первой премии Всероссийского конкурса вокалистов им. Ю.Гуляева, затем стала ведущей солисткой известного московского театра «Новая опера», лауреатом ряда международных конкурсов. А ведь на первых курсах консерватории педагоги не видели в ней перспективы. Но когда она попала в класс Инны Яковлевны, то почувствовала, как ожил ее голос, поверила в себя и свою певческую судьбу. А чуткий педагог Маколова услышала в ее голосе чистейшую серебристость тембра и удивительную теплоту и трогательность. Как Кафтайкина филигранно пела русскую народную песню «Ноченька» в сложнейшей обработке. Вот где был простор для голоса, вызывающего у слушателя благодарные слезы.

В 2000 году закончил консерваторию Абдулла Исаев из Дагестана. На первом курсе его даже отчислить собирались, и когда он перешел в Инне Яковлевне, то после ее поистине ювелирной обработки его голоса оказалось, что у него красивый бас. После окончания вуза Абдулла успешно пел на правительственных концертах в Дагестане, гастролировал в ряде городов России, стал настоящим артистом.

Внутренний вокальный камертон Инны Яковлевны ни разу не сфальшивил и давал ей всегда верное направление. Притом она считала, что в каждом вокалисте есть своя природная изюминка. Важно найти ее и на этой основе развивать голос и его певческие возможности. Когда начинаешь учить певца по модным вокальным стандартам – это бесперспективное дело, ведь никуда не уйдешь от данного природой. Дал Господь человеку искорку таланта, найди ее и разжигай.

О каждом, кто прошел обучение в классе Инны Яковлевны Маколовой, а ее класс закончили более 50-ти вокалистов, можно сказать доброе слово, отметить высокую профессиональную выучку. Среди них – лауреат Международного конкурса в Италии, солистка Кисловодской филармонии Татьяна Горохова; народный артист России, солист академического оркестра русских народных инструментов имени Осипова Василий Овсянников; заслуженная артистка России, преподаватель Курганского музыкального училища Лидия Волкова; лауреат всероссийских конкурсов, ведущая солистка Астраханского театра оперы и балета Евгения Старцева, солист этого же театра Руслан Сигбатулин; преподаватели Астраханского музыкального колледжа Ирина Золотых, Анатолий Нестеров.

Педагогический дар Маколовой в немалой степени переняла одна из ее первых выпускниц, дипломантка Всероссийского конкурса Валентина Михайловна Усольцова, которая работает в должности профессора кафедры сольного пения и оперной подготовки Астраханской консерватории. Она воспитала и подготовила немало профессиональных певцов и певиц, успешно поющих на ведущих театральных сценах России.

О своей жизни Инна Яковлевна распространяться не любила. Картина из детства запомнилась ей лишь потому, что оставила отметину на всю жизнь. С душевной теплотой рассказывала она о захолустной деревне Подлужье Ореховского района Костромской области, в которой родилась в простой крестьянской избушке – в 1943 году. Родной отец сгинул на фронте Отечественной войны. Мать в конце войны вышла замуж за демобилизованного младшего лейтенанта и уехала в Сибирь, оставив дочь на попечение бабушки Веры и сурового на вид дедушки Михаила. Так вот, дед Михаил содержал смирную серую лошадку под названием Хахрюша. Это прозвище лошадке прилепили местные ребятишки, которых дед Михаил подбрасывал на своей бричке до школы, которая находилась на краю села. Лишь только дед брался за кнут, чтобы оживить лениво тренькающую лошадку, как та поднимала хвост и начинала громко пускать ветры, что доводило до истеричного хохота и визга разнокалиберную ребятню. Вот отсюда и «Хахрюша».

Однажды уже подросшая Инна попросила деда Михаила распрячь Хахрюшу, чтобы проехаться на ней до водопоя. Юная наездница забралась на спину лошадки и начала ее понукать. Но та заартачилась и не хотела двигаться. Тогда девочка попросила у соседского мальчугана хворостинку и недолго думая, ошарашила своеобразным хлыстом бок Хахрюши. И попала ей по открытой ранке. Та от боли взбрыкнула и рванула вперед. Девочку как ветром сдуло со спины лошадки, и та со всего маха брякнулась о землю. Бедная девочка пришла в сознание лишь в бане, куда ее принесли, чтобы отмыть и растереть ушибы. Местные знахари, что смогли то и сделали, выходили девочку, но поправить ей позвоночник так до конца и не смогли. Эта отметина Хахрюши давала о себе знать Инне всю ее жизнь. Что только она ни делала, постоянно лечилась у врачей, массажистов, костоправов, а дефект от травмы убрать до конца не удавалось. Спина ей не давала покоя до конца жизни. Приспосабливалась, как могла. Включаясь в работу, обо всем забывала и продолжала жить.

Из детства она еще помнила постоянные переезды с отчимом по различным гарнизонам его военной службы. В то время девочка залпом читала Бальзака, Толстого, Тургенева, Островского, Мопассана, Гюго – все, что находилось в гарнизонной библиотеке.

Потом семья осела в городе Курган, где отчим ушел в отставку, а Инна закончила школу. Здесь она пристрастилась к пению, начала заниматься в художественной самодеятельности. Затем попала в Дагестанский ансамбль песни и пляски, включившись в его гастроли.

Но ей хотелось петь сольно и это привело ее в Грозненское музыкальное училище. И началась учеба, учеба, учеба. Из дома никакой поддержки, поэтому она нередко голодала. Но учиться не переставала.

Я тогда учился в Грозненском педагогическом институте. Там, в Грозном, на еще не зарастающих путях художественной самодеятельности, мы и встретились с Инной. Она пела, я аккомпанировал ей. Затем наш случайный дуэт друг другу настолько приглянулся, что в 1964 году плавно перерос в семейный ансамбль. Для Инны закончились полуголодные дни, и она с отличием закончила музыкальное училище. К этому времени я завершил вуз и тоже поступил в музыкальное училище. Но Инна стремилась к продолжению учебы, чтобы стать профессиональной вокалисткой. Так, в 1969 году она становится студенткой вокального отделения Астраханской государственной консерватории. Я же, после удачного обмена полученной новой кооперативной квартиры, в 1970 году также перебрался в Астрахань. Кем я только здесь не был: преподавателем, корреспондентом газета «Волга», редактором газеты «Комсомолец Каспия», директором облкинопроката, председателем Астраханского фонда культуры, директором Астраханского отделения фонда единства православных народов, директором художественного фонда. А жизнь Инны до конца была связана с консерваторией. И все время я был с ней рядом. Видел и слышал, как она работала. Ни один человек в вузе не говорил о ней недоброго слова.

Вырастили мы двоих сыновей. Старшему – Константину – 50 лет, младшему – Михаилу – 41 год. Оба работают в структуре Газпрома. Старший подарил нам внучку Настю. Она уже выросла, вышла замуж. В семье младшего сына взрослеет молодой менеджер Дима, подрастает внучка старшеклассница Люда, а замыкает род Маколовых двухлетний внучок Леонид. Никто из них музыкой не занимается …

Кем бы Инна Яковлевна ни была в консерватории: простым педагогом, доцентом, профессором, заведующей кафедрой, – она ко всем относилась ровно, уважительно. Ни грамма не было в ней спеси, самодовольства. Человек, обладавший энциклопедическими знаниями в области музыкальной культуры, она была готова оказать помощь всякому, кто в этом нуждался.

От нее как от свежей мягкой нивы веяло дурманно-нежным ароматом доброты. Она была одержима своей работой. Она ничего не могла делать плохо. Как заведующая кафедрой она ни один отпуск не смогла догулять – выходила досрочно на работу. Она запоздала лечь на операцию, опасаясь, что это помешает учебному процессу. Но коварная болезнь по-своему распорядилась ее жизнью: до ее 73-летия оставалось всего два дня …

Я имел возможность пропиарить деятельность и возможности Инны. Организовывал шикарные сольные концерты известных музыкантов, делал фестивали православной музыки. Предлагал Инне сделать юбилейный концерт, специальный вечер с ее именем. Все это она решительно отвергала: «Я не люблю лишних разговоров, зависти, у меня нет желания в чем-то выделяться, я и своим ученикам говорю: если вы хорошо выступили, гордитесь, но не хвастайтесь». 

Так болезнь вырвала из коллектива вуза великолепного специалиста, удивительного человека, классного педагога, наделенного всевышним даром.

Пользуясь случаем, хочу обратиться ко всем, кому посчастливилось учиться у Инны Яковлевны: если есть возможность, посетите место постоянного ее упокоения на Рождественском кладбище, чтобы отдать почесть светлой ее памяти.

Я уверен, что дар ее божественный не ушел вместе с ней. Искорка ее таланта теплится в душе почти каждого ее питомца. Особо отмеченные Всевышним готовы возжечь огонь нового таланта, и благодатная преемственность вспыхнет новыми именами, зазвучит новыми дивными голосами.

Геннадий Маколов,

заслуженный работник культуры РФ

 

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Версия для слабовидящих